ГДЕ КОШКИН ДОМ?

У нас в квартире начался ремонт. Вынесли мы кухонный стол во двор, чтобы не мешал. А под сто­лом жила кошка с котятами. Кошку звали Пуней. Смотрит она непонимающими глазами, а котята бу­равчиками впились ей в шерсть и посвистывают со­сцами. Не оторвешь.

Тут пришли маляры. Начали греметь ведрами. Схватилась Пуня и давай таскать своих детенышей на улицу. По одному в зубах. Мы выносим вещи — и она со своим добром туда же. Котята были похо­жи на плотные чурочки, набитые изнутри пухом, и вовсе не сопротивлялись матери. Возьмет чурочку, тащит в зубах.

Перетаскала всех четверых во двор, успокоилась. Развалилась под столом, подставив котятам живот. Как дома. Чурочки впились в шерсть, и она замур­лыкала, прищурив глаза.

Стали мы собираться на завтрак. Сели за стол, Пуня лапы на мои колени поставила. Покалывает коготками чуть-чуть, чтобы не забыли ее да рябень­ких котят. Не кричит, как глупые кошки, а только покалывает колено. И мурлычет.

К полудню солнце повернулось, и мы, чтобы обе­дать в тени, передвинули стол за угол дома. Пуня тоже переселилась. Перетаскала чурочки на новое место под старый стол, умяла траву и устроила не­плохое лежбище. Еще и тряпья туда натаскала, как

дома. Обедаем мы — покалывает осторожно когот­ками в колено: не забывайте, мол, и про котят.

А вечером, когда маляры закончили побелку, стол мы внесли в дом и поставили на место. Только сели ужинать — лапы кто-то поставил мне на коле-: но и нажимает подушечками, чуть-чуть выпуская коготки. Глянул я вниз, а котята тут как тут. С ма­терью. И чувствуют себя опять как дома. Сбились в гурт, выставили тупые мордочки с влажными розовыми губами. Ждут, пока подкрепится мать.

Вот и узнай, где ее, кошкин, дом.