Природа Белогорья
Понедельник, 29.05.2017, 10:34
Я вырос здесь и край мне этот дорог
Меню сайта

Форма входа

Поиск

Наши сайты

Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Мини-чат

Наш опрос
Оцените мой сайт
Всего ответов: 140

Новая страница 1

Лягушка-путешественница.

В.М. Гаршин

Жила-была на свете лягушка-квакушка. Сидела она в бо­лоте, ловила комаров да мошку, весною громко квакала вместе со своими подругами. И весь век она прожила бы благо­получно — конечно, в том случае, если бы не съел её аист. Но случилось одно происшествие.

Однажды она сидела на сучке высунувшейся из воды коряги и наслаждалась тёплым мелким дождиком.

«Ах, какая сегодня прекрасная мокрая погода! — думала она.— Какое это наслаждение — жить на свете!»

Дождик моросил по её пёстренькой лакированной спинке; капли его подтекали ей под брюшко и за лапки, и это было восхитительно приятно, так приятно, что она чуть-чуть не за­квакала, но, к счастью, вспомнила, что была уже осень, и что осенью лягушки не квакают,— на это есть весна,— и что, заквакав, она может уронить своё лягушечье достоинство. Поэтому она промолчала и продолжала нежиться.

Вдруг тонкий, свистящий, прерывистый звук раздался в воздухе. Есть такая порода уток: когда они летят, то их крылья, рассекая воздух, точно поют, или, лучше сказать, посвистывают. Фью-фью-фью-фью — раздаётся в воздухе, когда летит высоко над вами стадо таких уток, а их самих даже и не видно, так они высоко летят. На этот раз утки, описав огромный полукруг, спустились и сели как раз в то самое болото, где жила лягушка.

—     Кря, кря! — сказала одна из них.— Лететь ещё далеко; надо покушать.

И лягушка сейчас же спряталась. Хотя она и знала, что утки не станут есть её, большую и толстую квакушку, но всё-таки, на всякий случай, она нырнула под корягу. Однако, подумав, она решилась высунуть из воды свою лупогла­зую голову: ей было очень интересно узнать, куда летят утки.

—     Кря, кря! — сказала другая утка.— Уже холодно становится! Скорей на юг! Скорей на юг!

И все утки стали громко крякать в знак одобрения.

—     Госпожи утки! — осмелилась сказать лягушка,— что такое юг, на который вы летите? Прошу извинения за беспо­койство.

И утки окружили лягушку. Сначала у них явилось жела­ние съесть её, но каждая из них подумала, что лягушка слиш­ком велика и не пролезет в горло. Тогда все они начали кри­чать, хлопая крыльями:

—     Хорошо на юге! Теперь там тепло! Там есть та­кие славные тёплые болота! Какие там червяки! Хорошо на юге!

Они так кричали, что почти оглушили лягушку. Едва-едва она убедила их замолчать и попросила одну из них, которая казалась ей толще и умнее всех, объяснить ей, что такое юг. И когда та рассказала ей о юге, то лягушка пришла в восторг, но в конце всё-таки спросила, потому что была осторожна:

         А много ли там мошек и комаров?

         О! целые тучи! — отвечала утка.

         Ква! — сказала лягушка и тут же обернулась посмотреть, нет ли здесь подруг, которые могли бы услышать её и осудить за кваканье осенью. Она уж никак не могла удержать­ся, чтобы не квакнуть хоть разик.

         Возьмите меня с собой!

         Это мне удивительно! — воскликнула утка.— Как мы тебя возьмём? У тебя нет крыльев.

         Когда вы летите? — спросила лягушка.

         Скоро, скоро! — закричали все утки.— Кря, кря! кря! кря! Тут холодно! На юг! На юг!

         Позвольте мне подумать только пять минут,— сказала лягушка,— я сейчас вернусь, я наверно придумаю что-нибудь хорошее.

И она шлёпнулась с сучка, на который было снова влезла, в воду, нырнула в тину и совершенно зарылась в ней, чтобы посторонние предметы не мешали ей размышлять. Пять ми­нут прошло, утки совсем было собрались лететь, как вдруг из воды, около сучка, на котором она сидела, показалась её морда, и выражение этой морды было самое сияющее, на какое только способна лягушка.

—     Я придумала! Я нашла! — сказала она.— Пусть две из вас возьмут в свои клювы прутик, а я прицеплюсь за него посередине. Вы будете лететь, а я ехать. Нужно только, чтобы вы не крякали, а я не квакала, и всё будет пре­восходно.

Хотя молчать и тащить хоть бы и лёгкую лягушку три тысячи вёрст не бог знает какое удовольствие, но её ум при­вёл уток в такой восторг, что они единодушно согласились нести её. Решили переменяться каждые два часа, и так как уток было, как говорится в загадке, столько, да ещё столько, да полстолька, да четверть столько, а лягушка была одна, то нести её приходилось не особенно часто. Нашли хороший, прочный прутик, две утки взяли его в клювы, лягушка при­цепилась ртом за середину, и всё стадо поднялось на воздух. У лягушки захватило дух от страшной высоты, на которую её  подняли;  кроме  того,  утки  летели  неровно  и  дёргали прутик; бедная квакушка болталась в воздухе, как бумаж­ный паяц, и изо всей мочи стискивала свои челюсти, чтобы не оторваться и не шлёпнуться на землю. Однако она скоро привыкла к своему положению и даже начала осматриваться. Под нею быстро проносились поля, луга, реки и горы, которые ей, впрочем, было очень трудно рассматривать, потому что, вися на прутике, она смотрела назад и немного вверх, но кое-что всё-таки видела и радовалась и гордилась.

«Вот как я превосходно придумала»,— думала она про себя.

А утки летели вслед за нёсшей её передней парой, кричали и хвалили её.

—     Удивительно умная голова наша лягушка,— говорили они,— даже между утками мало таких найдётся.

Она едва удержалась, чтобы не поблагодарить их, но, вспомнив, что, открыв рот, она свалится со страшной высо­ты, ещё крепче стиснула челюсти и решилась терпеть. Она болталась таким образом целый день: нёсшие её утки пере­менялись на лету, ловко подхватывая прутик; это было очень страшно: не раз лягушка чуть было не квакала от страха, но нужно было иметь присутствие духа, и она его имела. Вечером вся компания остановилась в каком-то болоте; с зарёю утки с лягушкой снова пустились в путь, но на этот раз путешест­венница, чтобы лучше видеть, что делается на пути, прице­пилась спинкой и головой вперёд, а брюшком назад. Утки летели над сжатыми полями, над пожелтевшими лесами и над деревнями, полными хлеба в скирдах; оттуда доносился людской говор и стук цепов, которыми молотили рожь. Люди смотрели на стаю уток и, замечая в ней что-то странное, показывали на неё руками. И лягушке ужасно захотелось лететь поближе к земле, показать себя и послушать, что об ней говорят. На следующем отдыхе она сказала:

—     Нельзя ли нам лететь не так высоко? У меня от высоты кружится голова, и я боюсь свалиться, если мне вдруг сделается дурно. И добрые утки обещали ей лететь пониже. На следующий день они летели так низко, что слышали голоса.

—    Смотрите, смотрите! — кричали дети в одной дерев­не.— Утки лягушку несут!

Лягушка услышала это, и у неё прыгало сердце.

—    Смотрите, смотрите! — кричали в другой деревне взрослые.— Вот чудо-то!

«Знают ли они, что это придумала я, а не утки?» — по­думала квакушка.

—    Смотрите, смотрите! — кричали в третьей деревне.— Экое чудо! И кто это придумал такую хитрую штуку?

Тут лягушка уже не выдержала и, забыв всякую осторож­ность, закричала изо всей мочи:

—    Это я! Я!

И с этим криком она полетела вверх тормашками на зем­лю. Утки громко закричали; одна из них хотела подхватить бедную спутницу на лету, но промахнулась. Лягушка, дрыгая всеми четырьмя лапками, быстро падала на землю; но так как утки летели очень быстро, то и она упала не прямо на то место, над которым закричала и где была твёрдая дорога, а гораздо дальше, что было для неё большим счастьем, пото­му что она бултыхнулась в грязный пруд на краю де­ревни.

Она скоро вынырнула из воды и тотчас же опять сгоряча закричала во всё горло:

—    Это я! Это я придумала!

Но вокруг неё никого не было. Испуганные неожиданным плеском, местные лягушки все попрятались в воду. Когда они начали показываться из неё, то с удивлением смотрели на новую.

И она рассказала им чудную историю о том, как она ду­мала всю жизнь и наконец изобрела новый, необыкновенный способ путешествия на утках; как у неё были свои собствен­ные утки, которые носили её, куда ей было угодно; как она побывала  на прекрасном юге,  где  так хорошо,  где  такие прекрасные тёплые болота и так много мошек и всяких других съедобных насекомых.

— Я заехала к вам посмотреть, как вы живёте,— сказала она.— Я пробуду у вас до весны, пока не вернутся мои утки, которых я отпустила.

Но утки уж никогда не вернулись. Они думали, что ква­кушка разбилась о землю, и очень жалели её.

Copyright MyCorp © 2017
Бесплатный конструктор сайтов - uCoz